Размер:
Цвет:
Флаг автономного округа-Югры

ИА «СИА-ПРЕСС» Наталья Комарова: «Ответственность несу я»

05.12.2011

ИА «СИА-ПРЕСС» Наталья Комарова: «Ответственность несу я»

Интервью с губернатором тет-а-тет – большая удача. Во всяком случае, ничего подобного за всю историю «Нового Города» не было. Нет, конечно, на наших страницах выходили интервью и с губернаторами, и с министрами, и с вице-премьерами, и т.д., но в таком формате общение происходило впервые. Во-первых, Наталья Комарова моментально откликнулась на предложение поговорить. Во-вторых, не ограничивала нас ни во времени, ни в темах разговора. В-третьих, показала себя умным и тонким собеседником. Результаты более чем двухчасовой беседы – перед вами.

Про власть

- Насколько и в чем нынешняя система окружной власти отличается от той, которая осталась вам в наследство от Александра Филипенко? Что в первую очередь вы хотели изменить и насколько это удалось?

- Вопрос сложнее, чем кажется. Ведь речь идет не только о наследии одного лица, хотя его значение очень важно, но и об огромном количестве других людей, которые на протяжении последних двадцати лет выполняли государственные функции. Все, что так или иначе перекликается с судьбами людей – не просто. Тем не менее, у меня есть свое представление, каким образом нужно принимать управленческие решения, обеспечивать их реализацию и контроль. Это и нашло отражение в нынешней структуре правительства Югры. Сократилось количество заместителей губернатора, изменилось количество органов власти, количество работающих, – сделано это для того, чтобы мне как губернатору было эффективнее управлять, а людям - проще получать необходимые услуги и ответы на вопросы, которые их беспокоят.

Вместе с тем, я прекрасно понимаю, что во все формально принимаемые решения жизнь могут вдохнуть только люди, которые их исполняют. Никто лучше югорчан этого не сделает, и менять их на кого-то со стороны я не собираюсь. Это то, что называется «мы».

Мой стиль работы подразумевает необходимость максимально широких контактов с людьми, жителями округа. Люди должны иметь возможность меня увидеть, спросить, высказаться, и мне очень важно их услышать. Поскольку этот фактор имеет огромное значение, он, так или иначе, «забивается» в структуру управления. В этом, возможно, одно из основных изменений.

Простой пример – я еженедельно провожу прием по личным вопросам. Количество обращений было колоссальным, очередь была до 200 человек! Сейчас у меня в листе ожидания всего четверо. Обращений не стало меньше, просто я проводила встречи по три раза в неделю, чтобы люди не ждали месяцами приема.

- Действительно, заметно, что вы много ездите по округу, общаетесь с людьми. Выросло и количество ваших контактов с прессой, с вами можно связаться и в интернете, чему служит подтверждением это интервью. Причем, похоже, что вы относитесь к тем редким губернаторам, которые появились в виртуальном пространстве не формально, потому что так поступил Дмитрий Медведев, а реально используете этот инструмент для общения с людьми.

– Да, есть у меня такая «забава» (улыбается – ред.). Нужно понимать, что все больше народу «живет» в социальных сетях. И чтобы не потерять этот народ – очевидно, что туда нужно заходить. Я-то не смогу их оттуда вытащить и не знаю, надо ли. Но мне важно, чтобы мы были все вместе – поэтому я иду туда, других вариантов нет. Этому можно уделять в день 45 минут. Их, конечно, тоже нужно найти, но для такого важного дела я их нахожу. Это не в связи с тем, что так делает Дмитрий Анатольевич Медведев. Хотя, с другой стороны, если Президент считает это важным способом коммуникации, почему бы губернатору не решить, что и ему это будет полезно? Можно было бы и так к этому отнестись. Но здесь нет слепого подражательства: раз Дмитрий Анатольевич увлекается фотографией, то и я буду этим заниматься. Фотографом я точно не стану.

– Год назад, когда мэром Сургута стал Дмитрий Попов, в городе было объявлено о «перезагрузке» отношений с окружным центром. Как вы считаете, были ли основания для обновления взаимоотношений округа со своим крупнейшим муниципалитетом? И если да, то в чем это обновление заключается?

– Вы знаете, это не моя болезнь, поэтому я не могу говорить, надо ли ее было лечить или нет. Я уже устала, может быть, об этом говорить, но я убежденный муниципал, вне зависимости от того, Сургут это или Радужный, Ханты-Мансийск или Нижневартовск. Очень важно, чтобы у муниципалитетов была не только ответственность, но и инструменты для реальной работы. Для меня совершенно очевидная задача: максимально переориентировать все на уровень местного самоуправления. Я знала, что когда-то это произойдет и рада, что это происходит именно сейчас. Я говорю о децентрализации власти: с федерального уровня на региональный и далее, на муниципальный. Ведь всегда можно найти вагон и маленькую тележку причин и обоснований, почему нельзя отдать те или иные функции...

 

– А в чем она проявляется, эта децентрализация?

– Поставлена такая задача. Дмитрий Анатольевич Медведев инициировал необходимость разработки решений в этой части. Для нас с вами, для югорчан, этот посыл важен еще и тем, что мы всегда были регионом-донором, который отдает большинство заработанных денег на федеральный уровень и оттуда они возвращаются в виде неких дотаций и субсидий. В отношениях между региональной и местной властью работает этот же принцип.

И очень трудно в этой ментальности сразу и резко все изменить. В одну секунду это не делается, это делается постепенно. Первое и самое главное – мы постарались максимально «запрограммировать» отношения с муниципалитетами. До тех пор пока большинство полномочий остаются у нас, мы используем инструмент целевых окружных программ для того, чтобы передать максимальное количество полномочий на места, дать функцию и дать деньги не ее исполнение.

А там, где полномочия у муниципалитетов есть, а денег нет, мы выделяем их из окружного бюджета на условиях софинансирования. Если просто дать денег – появляется боязнь, что их не так истратят. И эта боязнь, поверьте, имеет под собой основания. Но на условиях софинансирования – ты понимаешь, что делаешь, и разделяешь за это ответственность с партнером.

Если для муниципалитета та или иная проблема является приоритетной, на тебе, пожалуйста, из окружного бюджета в соотношении 80 на 20, 95 на 5 – и это один из серьезных инструментов, чтобы максимально переориентировать центр принятия решений на муниципальный уровень. Мы «ввели в эксплуатацию» несколько фондов, которые точно также нацелены на то, чтобы из окружного бюджета передать деньги на муниципальный уровень. Кстати, деньги из фондов можно использовать в том числе и для софинансирования своей доли в окружных программах.

- То есть ты берешь деньги у округа и используешь их в качестве «своей» доли в окружных программах? Такое двойное использование средств округа?

– Да. Предоставляя такие очевидные финансовые выгоды, мы заставляем муниципалитеты думать, принимать взвешенные управленческие решения, чтобы уйти от практики – «дайте нам, пожалуйста, нам нечем зарплату заплатить», «дайте нам, нам нечем платить за топливо» и т.д. Чтобы этого не было, мы движемся в направлении принятия совместных решений. Когда менталитет муниципалитетов поменяется в этом направлении, мы сможем безбоязненно передать центр принятия решений на уровень муниципалитетов.

Сегодня мы предлагаем муниципалитетам альтернативу – либо забирать 15 процентов от налога на доход физических лиц, собранного на территории, либо получать гарантированные дотации. На практике это означает вот что: либо ты борешься за рост налогооблагаемой базы, либо тебе все равно. Многие не хотят рисковать, но и тут мы не собираемся успокаиваться. Возможно, 15 процентов – не очень стимулирующая ставка, поэтому мы будем подходить дифференцированно в каждом конкретном случае, увеличивая ее, чтобы интерес был больше.

 

– Мы наблюдаем совершенно нетипичную для современной России вещь: кандидаты на должность руководителя окружного департамента образования прошли через своеобразные интернет-праймериз, а затем теледебаты. Похоже, что это всероссийское ноу-хау. Чья это идея?

– Сама придумала! То, что касается голосования в интернете. А в отношении теледебатов мне Лена (Елена Шумакова – пресс-секретарь губернатора Югры. Прим. ред.) придумала форму. А понудила ее я, потому что был разрыв, чего-то не хватало между тем, что люди в интернете голосуют и принятием управленческого решения. Лена предложила теледебаты, чтобы усилить взвешенность принимаемого мною решения.

- Скажите, какие у вас были мотивы для внедрения этих новшеств?

- Что касается департамента образования: из трех кандидатов я знала только Любовь Николаевну Ковешникову, она была включена в кадровый резерв. Но я с ней работала как с заместителем руководителя департамента, и каких-то вещей мне в ней не хватало, чтобы понять, насколько она адекватна этой должности. Две другие кандидатуры предложил мой заместитель Алексей Путин.

Картина с интернет-голосованием была, как говорится, маслом – в плане присутствия так называемых «накруток». Но я ни на кого не обижаюсь – возможно, люди таким образом стремились продемонстрировать какие-то свои качества. Это сегодняшние реалии и будем это учитывать. Теледебаты же заставляют искать быстрые ответы – это хороший формат для проверки определенных качеств, нужных руководителю.

Ковешниковой, кстати, я еще должна была объяснять, почему я не назначаю ее на должность, ведь именно она была в кадровом резерве, а прошу пройти через голосование и дебаты. Она мне сказала: «Я пойду на теледебаты, если у меня будут гарантии». Я ответила, что у нее будут гарантии. Они состоят в том, что я рассмотрю ее кандидатуру среди других. И, вы знаете, у нее что-то переключилось, она завелась по-хорошему и в итоге победила.

– Подобная практика будет продолжена?

– В отношении социального блока – безусловно. Потому что специалисты, которые работают с людьми, должны понимать, как это происходит, и у людей должна быть возможность влиять на то, кто с ними будет работать. Если Любовь Николаевна не «забронзовеет», она будет помнить, что люди ее поддержали. Она должна об этом помнить. Это другой аспект ответственности, – не просто передо мной как работодателем, а перед теми, кто тебе это доверил. Две вещи играют здесь роль – люди выбирают себе менеджера, влияют на принятие решений. И специалист, который получает таким образом работу, понимает, что его выбирали. Нормально, по-моему, почему нет?

– А может такое быть, что человек победит в интернет-голосовании и теледебатах, а вы назначите другого?

– И так может быть, потому что в конечном итоге все равно ответственность несу я. В законе так написано. Некоторые люди беспокоились: сейчас выберем непонятно кого, а вам придется его назначать. Я отвечала: нет, ребята, вы претендентов выбираете, а окончательное решение остается за мной.

Про «социалку»

- Давайте обратимся к одной из самых острых проблем Югры – проблеме балков. По всей видимости, эта тема была, есть и будет...

- Не хотелось бы! С одной стороны, когда я говорю: «мы продлили действие такой-то программы до 2015-го года», большинство людей понимают это так: «это хорошо, потому что мы будем и дальше продолжать решать эту проблему». А с другой стороны – ведь ничего хорошего в затяжных программах нет! Я это ненавижу, я хочу такую программу, чтобы она когда-нибудь закончилась – вместе с проблемой, конечно, а не потому, что нет денег на ее финансирование. Я не люблю длинные программы и длинные решения.

– То есть вам важен результат, а не процесс...

– Абсолютно верно.

– Не так давно на совещании в Пыть-Яхе вы сказали: «можно говорить о том, что поворотный этап в решении проблемы переселения граждан из балков и времянок пройден». Что является этим поворотным этапом?

– Я имела в виду, что мы назвали, в конце концов, вещи своими именами. Мы признали наличие этой проблемы не просто на уровне разговоров, а на уровне принятия решений. Раньше мы говорили об этом, но не издавали документов, в соответствии с которыми эти люди получили бы такие же права, как и те, кто проживает в ветхом и аварийном жилье. Мы просто этого не признавали и проблему прятали.

Люди, которые живут в балках, очень часто там попросту не зарегистрированы, следовательно, имеют огромные проблемы с законом. Они не могут доказать нуждаемость в жилье, а это самое главное условие, при котором можно рассчитывать на государственную поддержку. Эти люди не имели права на поддержку, потому что власть не признавала их наличия в правовом поле.

Мы же взяли на себя смелость признать их. Здесь есть юридические проблемы, белые пятна в законодательстве, но мы взяли на себя ответственность, и написали, что такое "балочник" с точки зрения закона и кто из них имеет право на меры господдержки. Вот это я назвала прорывом, точкой, с которой уже нельзя вернуться назад и не замечать этих людей и их проблемы.

 

– Сколько нужно средств и времени для решения этой проблемы?

– Давайте считать. У нас 10 тысяч вагончиков, в среднем там проживает 30 тысяч человек, умножаем на 12 кв. м., умножаем на 36 тысяч рублей за один кв м. Не меньше, чем 13 миллиардов рублей получается. Годовой бюджет – 140 миллиардов, на все-все наши нужды. Но за четыре года мы 50 процентов балков переселим. Должны переселить. Сегодня прошел год с начала действия этой программы и можно констатировать, что она не заработала в том объеме, на который мы рассчитывали – в силу разных причин, в том числе и объективных. Но основная причина, как мне кажется, все-таки в том, что мы не задействовали в полной мере муниципалитеты. Понимаете, они опять остались в стороне от проблемы, за решение которой именно они отвечают, ведь обеспечение людей жильем – это компетенция муниципалов.

Мы снова вытащили это на окружной уровень, записали какой-то объем поддержки, на уровне 30 процентов от стоимости жилья, а муниципалам вообще как бы все равно. Все кивают на эту программу. Есть еще и такая опасность: дали человеку субсидию, он продал свой вагончик – соответственно, появляется следующий очередник.

Поэтому мы сейчас готовим изменения в эту программу, будем нагружать муниципалов ответственностью. Я высказала несколько идей, например – увеличить размер субсидии, исходя из того, что люди, которые живут по 20-30 лет в этих вагончиках, очевидно, не могут самостоятельно решить эту проблему. Этот увеличенный размер субсидии мы будем выделять только тем, кто проживает на территории локализованных вагон-городков, в отношении которых органы местного самоуправления приняли решение о сносе. Любым способом. Муниципалы будут обслуживать это решение, они должны составить список, они должны выселить по судам тех, кто незаконно занимает там жилье. Они могут земельные участки отдать под комплексную застройку и привлечь еще средства инвестора. Из бюджета человек получит увеличенную субсидию, от инвестора, от муниципалитета пойдет поддержка – это уже совсем другая история.

При этом мы будем не по одному вагончику выдергивать, а решать проблему в крупном формате. Это будет и визуально, и экономически, и политически совсем другой эффект. Мы будем такие вещи предлагать муниципалам, и полагаю, что им не отвертеться. Может, они сами еще что-нибудь предложат, и мы на «ура» откликнемся, потому что надо освобождать Югру от балков, решать эту проблему. Нельзя, чтобы у нас появилась еще одна очередь. Это как раз тот случай, когда есть все шансы решить проблему раз и навсегда. Очередь на социальное жилье все равно будет, для коренных малочисленных народов, для молодых семей и дай Бог, чтобы они никогда не кончались у нас! А эта вещь может и должна закончиться. Есть все возможности.

- Еще одна важная социальная тема – дополнительное пенсионное обеспечение. Новая система пенсионного стандарта, внедренная в округе, когда власть, работодатель и работник складываются вместе на дополнительную пенсию, выглядит оптимизированным вариантом постепенно уходящих «губернаторских» надбавок.

– Так и есть. При этом мы хотели, чтобы люди привыкали к самообеспечению, к новой системе накопления пенсии. У нас есть трехстороннее соглашение между работодателями, профсоюзами и властью...

- А кто представляет работодателей?

– Объединение работодателей Югры.

– Я сомневаюсь, что все работодатели входят в этот союз.

– А почему бы им не входить? Ведь хорошая вещь. Сам по себе региональный бюджет не может тянуть дополнительную пенсию, так не должно быть, это не правильно, да и невозможно. Мы говорим, что мы цивилизованные, все прекрасно понимаем: сколько заработал, – столько и съел. А раз так, работодатель должен подвигаться. Есть система, при которой мы все договорились.

- Вы говорите о социальной ответственности бизнеса?

- Не только о социальной ответственности, но и о прагматическом интересе. Цена вопроса - не менее 200 рублей в месяц заплатить за работника. Это минимум, можно, конечно, и больше. Округ обязуется, со своей стороны, прибавлять столько же. Предприятие 600 рублей – и мы 600 рублей, то есть до 1200 рублей на паритетной основе, дальше работодатель может и сам прибавлять, но уже без помощи округа. Точно также и работник может вносить свою часть, увеличивающую в последствие размер дополнительного пенсионного обеспечения.

– Рынок действительно потом отрегулирует эту ситуацию: работа на тех предприятиях, которые активно участвуют в пенсионном стандарте, будет куда престижней, за нее будут держаться.

– Да, все равно к этому нужно когда-то приходить. На Западе очень большое значение для позиционирования компании на рынке имеет этот показатель – сколько ты тратишь на персонал. Это даже важнее, чем прибыль.

– Но тут есть один нюанс. Получается, что губернаторские надбавки сходят на нет, а пенсионный стандарт только начинает работать. Между этими двумя механизмами будет такой период, когда люди, выходящие на пенсию прямо сейчас, могут остаться и без губернаторских надбавок, и на дополнительную пенсию по пенсионному стандарту не успеют заработать.

– Вы совершенно правильно говорите, есть некий переходный период и в его отношении прописаны четкие правила. Пенсионный стандарт уже действует, поэтому те, кто выйдет на пенсию в следующем году, получат 1200 рублей пожизненной добавки к основной пенсии. 600 рублей – доля бюджета, и 600 рублей – доля работодателя. Накопительного эффекта в этом случае не будет, он начнет проявляться только с 2013 года.

 

Про экономику

- Скажите, какие направления в экономике вы считаете «точками роста» Югры? За счет чего округ будет развиваться в ближайшие 10-20 лет?

– Нефть и все что связано с ней никуда не уйдут. Электроэнергетика. Мы не собираемся отдавать своего лидирующего положения в выработке электроэнергии и будем параллельно повышать надежность обеспечения энергией. Это касается и Сургутских ГРЭС, и Нижневартовской, и нового объекта – Няганьской ГРЭС. Это лес и все что с ним связано, вплоть до дикоросов, очень большой пласт. Водные биологические ресурсы...

Мне знаете что удивительно? Вот я сейчас все это перечисляю и вспоминаю ощущение людей, когда мы говорим на эту тему. Ощущение сводятся к тому, что всего этого как бы недостаточно. Скажите мне – почему недостаточно? Почему Финляндия живет на лесе лучше нас и этого им достаточно?

– Может быть, дело в том, что многие из этих направлений слабо развиты?

– Это правда. Следовательно, и развивать нужно. Я, например, хочу, чтобы в округе появился инвестор для развития лесной промышленности. Потому что все, что мы делаем с точки зрения государства, не эффективно. Вложенные государственные средства для создания ресурсов деревопереработки так и не заработали. Приходят некие управляющие компании и не запускают проекты на полную мощность – это не может продолжаться бесконечно.

Я не исключаю присутствие государства в экономике, но в каждый конкретный момент, в совершенно определенных условиях. Вопрос о степени национализации решается исходя из экономической и политической целесообразности. Огромное количество примеров, когда в той или иной стране железные дороги или государственные или приватизированные, почта или государственная или приватизированная...

– Кстати, про железные дороги. Вы же наверняка знаете, какая сейчас непростая ситуация складывается в этой отрасли. Стонут и нефтяники, и строители, страдает практически вся экономика.

– То что мы сегодня наблюдаем – следствие перестройки отрасли. Но я не могу утверждать, что это происходит потому, что было принято такое решение. Дело в том, что у РЖД, как и у большинства наших отраслей – огромный груз накопленных проблем. И пока все шло по-старому, точно также не хватало вагонов, но мы к этому привыкли. Диагностировали – грипп и грипп, переносили болезнь на ногах. А когда запустили реформу – это заболевание просто вскрыли. Плюс другие доктора стали диагноз ставить.

Подобный эффект присутствует всегда, когда речь идет о реформах. Да, возможны ошибки в алгоритме реформы, возможно, она вообще идет по неправильному пути. Но реформа все равно вскрывает все, чем ты болел, и называет вещи своими именами.

Вот когда я пришла сюда, на новую работу, мне говорили: «что ты, тебе так повезло, такой регион замечательный!». Казалось бы, тут не должно быть проблем. А сюда нажали – есть проблемы. Там пощупали – тоже «болит». Может, я об этих проблемах просто не знала, а может быть – посмотрела на них другими глазами, не теми, которыми привыкли смотреть раньше. Так и здесь.

Я не пытаюсь таким образом кого-то оправдать. Принимая решение о реформе, нужно было предусмотреть эти риски. Об этом нужно говорить. Ведь реформа это не просто – рельсы сюда, вагоны туда. Одновременно нужно составить перечень рисков и принять решение в отношении каждого. Но не учитывать тот фактор, что реформа вскрывает застарелые болячки, тоже не следует.

– А каким образом региональные власти могут повлиять на текущую ситуацию? Стройматериалы и т.п. нужны здесь и сейчас...

– Мы в ручном режиме сейчас вынуждены заниматься этой проблемой. Хорошо что железнодорожники не отказываются от такой работы. Координация все равно у них осталась.

- Давайте от текущих проблем перейдем к перспективам. Развитие высоких технологий и привлечение венчурных фондов для Югры – это утопия или желаемое и вполне реальное будущее?

- Это наше будущее. Будущее или его отсутствие. Может быть я даже и преувеличу значение развития высоких технологий, но в данном случае лучше преувеличить, учитывая нашу ментальность – делать все наполовину (смеется – авт.). У нас в округе есть для этого условия. Мы нормативно, на бумаге, создали и венчурный фонд, и фонд содействия привлечению инвестиций. Но по венчурному фонду мы пока не нашли поддержки у федеральных властей – и правильно, потому что еще не запустили в полную силу и фонд содействия привлечению инвестиций, хотя там уже имеется федеральное финансирование. Пока не запущен механизм.

– Федеральные деньги должны способствовать привлечению инвестиций?

– Да, на основе того же софинансирования.

– То есть государство как бы говорит: вот мы даем 50 рублей условно, вы, инвестор, столько же, и на эти сто рублей мы сейчас что-то сделаем.

– Абсолютно точно.

– И прибыль пополам?

– Нет, зачем? Прибыль пусть будет у инвестора, для государства ведь важно создать налогооблагаемую базу. Здесь принцип немного другой. Совместными усилиями создается институт, в котором управляющая компания получает ресурсы и занимается профессионально привлечением и размещением инвесторов. И эта компания уже отвечает перед учредителями – абсолютно западный, рыночный механизм. Он у нас не работает, потому что пока нет этой профессиональной управляющей компании. Но она обязательно появится, мы этим вопросом занимаемся.

– Сургуту и округу в целом нужен второй автомобильный мост через Обь?

– Я вижу, что есть необходимость в его строительстве. Но для принятия решения нужно сначала получить заключение экспертов. Потом будем принимать решение – когда, где и как строить. Но строить надо.

– Прокомментируйте, пожалуйста, ситуацию с прекращением с 1 января 2012 года действия коэффициента переходного периода для определения кадастровой стоимости земли. В результате стоимость аренды земельных участков в ХМАО вырастет в 1,5 раза, а выкуп земли в собственность и вовсе станет маловероятным.

– Да, я хорошо знаю эту проблему. Решение уже принято - объем стимулирующих коэффициентов не изменится. Предприниматели не станут платить больше, мы сохраним эту меру поддержки. Сейчас спрошу, зачем появилась инициатива о том, чтобы на полгода принимать другой порядок, когда можно просто продлить действие существующих норм.

(Наталья Владимировна просит соединить ее по телефону с Максимом Шевченко, директором департамента по управлению государственным имуществом Югры. Задает ему этот вопрос. В ходе небольшой дискуссии Наталья Владимировна настаивает на том, что нет необходимости вносить формальные изменения сроком на полгода, когда можно просто продлить действие существующих норм. Просит предоставить документы для детального ознакомления – прим. авт.)

Я помню, был период, когда ввели кадастровую оценку. Я как раз только пришла на эту работу, а тут шум и гам – на порядок увеличиваются арендные платежи. Это был первый конфликт, с которым мне пришлось разбираться на должности губернатора. Я очень хорошо понимаю обеспокоенность предпринимателей, поэтому мы не будем принимать решений, дестабилизирующих ситуацию.

Про принципы, Югру и любимый город

– Расскажите, пожалуйста, об основных принципах, которыми вы руководствуетесь в жизни и работе. Чего вы ждете от окружающих вас людей? Что вам помогает принимать важнейшие управленческие решения?

- Мне важно, чтобы люди меня понимали. Это крайне важно. Не могу так: не понял – и не надо. Я ищу любую возможность, чтобы было понятно, что я думаю, понятна логика принимаемых мной решений. Это важно не для того, чтобы доказать себе, что я могу убедить кого-то. Просто я точно знаю, что если меня понимают, то будет воплощать принятые решения так, как было задумано. Своего рода гарантия, что все будет по плану.

Я должна знать то, что я делаю. Иногда я вижу решение, основываясь на опыте и интуиции – но прежде чем его принять, нужно предметно изучить фактическую сторону дела. Я могу ошибиться – но я не могу принять решения, не проработав его досконально.

Еще один принцип – я ни на кого не обижаюсь. Это не значит, что я в панцире, что меня ничто вокруг не волнует. Меня, как любого человека, цепляет все, что происходит вокруг. Но это не является препятствием для отношений и никогда не может быть причиной, знаете, «а, раз ты так, то не будет тебе ни первого, ни второго, и в кино не пойдешь!». Я могу руку не подать – это я могу сделать, но не потому, что я не простила, а потому это не сходится с моими жизненными принципами.

– У вас есть любимый город?

– Надо сказать: «Сургут» (смеется – авт.)? Получается, что все города, где я жила и работала – любимые. Я люблю Новый Уренгой. Это не самый красивый город на земле, но это город, который я делала своими руками вместе с большим количеством людей. Я сейчас живу в Ханты-Мансийске, и я его люблю, как и весь округ, и Сургут, кстати, в том числе. Ради чего живу, то и люблю. Вот про Москву я не могу сказать, что люблю этот город. Москва – это город который живет сам по себе, и люди, которые им пользуются, тоже сами по себе, и это гармонично. В Сургуте так нельзя жить, в Ханты-Мансийске так нельзя жить.

– Вы нередко повторяете, что Югра – это «лучшее место для жизни». Такое позиционирование – это пиар или вы действительно так считаете?

- Лично мне пиар не нужен, а для Югры и пиар – тоже хорошо. Вообще, это реальная концепция, которую нужно воплощать в жизнь. Уровень комфорта в Югре должен быть выше, чем в других регионах, чтобы не замечать ни комаров наших, ни морозов.

Это задача в том числе и для привлечения инвестиций. Инвестор ведь выбирает, куда ему пойти. Есть деньги, есть бизнес, с точки зрения экономики я, допустим, считаю, что бизнес должен быть рядом с рынком сбыта. Значит, где-то в европейской части России. А что там? Ага, а что в Югре? Хорошо, я получу не 12 процентов прибыли, а 11 с половиной, но зато это будет место, где мне больше нравится. Безопасно, комфортно и так далее. Это не пиар, это прагматичная вещь.

http://www.siapress.ru/politics/item/15674


Возврат к списку